Самые первые воспоминания, разумеется, связаны с Омском.
Для меня существовали тогда два совершенно разных Омска: дневной и ночной. Дневной был полон всевозможных приключений, не всегда приятных, но все же. А вот ночного города я боялась. Почему? Потому что боялась темноты. Боялась до ужаса. Фонари и сейчас на наших улицах явление не постоянное.
Помню, как рано утром мама собирается на работу и закутывает меня полусонную своей
шалью в серо-коричневую клетку. Спрашивает, на каких санках поедем. У нас были простые легкие санки, но с большим недостатком - у них не было спинки, и красивые, как мне тогда казалось, с высокой узорной спинкой и ручкой, как у детской коляски, но очень тяжелые. Конечно, я выбирала со спинкой. Маме было тяжело их тащить, но на легких я не удерживалась: укутанная так, что оставался открытым один только глаз, я, как куль с мукой, заваливалась на спину. И вот мама тащит санки со мной, а я всю дорогу сижу с закрытыми глазами, потому что когда я их открываю, то ничего, кроме темноты, в которой едва различаю мамин облик, вокруг меня нет. Иногда мечутся какие-то тени, сизые, бесформенные, подвывает ветер, швыряет в приоткрытый глаз пригоршни снега, колется и угрожает, не знаю чем, но угрожает. И я боюсь этого ночного города, такого неприветливого и бесприютного.
Я и сейчас не люблю даже сумерки. И по ночному городу добровольно не пойду, как бы красив он ни был.
шалью в серо-коричневую клетку. Спрашивает, на каких санках поедем. У нас были простые легкие санки, но с большим недостатком - у них не было спинки, и красивые, как мне тогда казалось, с высокой узорной спинкой и ручкой, как у детской коляски, но очень тяжелые. Конечно, я выбирала со спинкой. Маме было тяжело их тащить, но на легких я не удерживалась: укутанная так, что оставался открытым один только глаз, я, как куль с мукой, заваливалась на спину. И вот мама тащит санки со мной, а я всю дорогу сижу с закрытыми глазами, потому что когда я их открываю, то ничего, кроме темноты, в которой едва различаю мамин облик, вокруг меня нет. Иногда мечутся какие-то тени, сизые, бесформенные, подвывает ветер, швыряет в приоткрытый глаз пригоршни снега, колется и угрожает, не знаю чем, но угрожает. И я боюсь этого ночного города, такого неприветливого и бесприютного.
Я и сейчас не люблю даже сумерки. И по ночному городу добровольно не пойду, как бы красив он ни был.
Интересно. Я почему-то не помню себя , зимой на санках, а вот детей пришлось повозить, особенно было "приятно" тащить санки через дорогу по асфальту. но помню, что я любила вечерний город. Мне нравилось, как мигают фарами смешные автобусы эпохи 60-х, а в праздничные дни мама гуляла с нами вечерами по Проспекту Маркса, а я глазела на иллюминацию в восхищении. как я сейчас понимаю, она была убогой, но тогда,,,,
ОтветитьУдалитьВ начале января 1966 или 67 года, не позже точно, мы возвращались из Новокузнецка от родственников. Поезд пришел поздно, и мы ехали по вечернему (может, ночному) Омску домой. Как было красиво! А сейчас, если вспомнить, это просто горели гирлянды лампочек над дорогой :), и то местами только.
УдалитьВ детстве все красиво и волшебно
Удалить